Сле­ды остаются

По за­мыс­лу это долж­на бы­ла быть тре­тья и по­след­няя ста­тья на те­му под­за­го­лов­ка, но увы! Уже сей­час вид­но, что для раз­го­во­ра о са­мо­ре­дак­ти­ро­ва­нии и об ак­ту­аль­ном ныне (и прис­но) т.н. пост­ре­дак­ти­ро­ва­нии ма­шин­но­го пе­ре­во­да по­на­до­бит­ся еще од­на ста­тья (😏). А в этой нуж­но под­ве­сти ко­гни­тив­ный ба­зис под ре­дак­тор­скую жа­кет­ку. В пер­вых двух ча­стях [ч. 1 и ч. 2] я хо­тел на при­ме­рах ана­ли­ти­че­ско­го про­чте­ния от­рыв­ков из офи­ци­аль­но­го пе­ре­во­да ро­ма­на «Иг­ра пре­сто­лов» по­ка­зать, в чем суть под­хо­да к ре­дак­ти­ро­ва­нию, ко­то­рый мож­но бы­ло бы на­звать ко­гни­тив­ным. Его глав­ные положения:

  • По­чти все пе­ре­вод­че­ские ошиб­ки, в том чис­ле и те, что обыч­но от­но­сят к сти­ли­сти­че­ским, суть ошиб­ки смыс­ло­вые и так или ина­че про­яв­ля­ют­ся в на­ру­ше­нии связ­но­сти тек­ста. Ис­клю­че­ние со­став­ля­ют раз­ве что су­гу­бо тех­ни­че­ские пре­гре­ше­ния про­тив ор­фо­гра­фии и пунк­ту­а­ции, да и то не все­гда.
  • При та­ком по­ни­ма­нии при­ро­ды пе­ре­вод­че­ских оши­бок боль­шин­ство из них, в том чис­ле, неязы­ко­вые и да­ле­ко не оче­вид­ные, ре­дак­тор мо­жет рас­по­знать или хо­тя бы за­по­до­зрить до непо­сред­ствен­но­го срав­не­ния пе­ре­во­да с ори­ги­на­лом [1].
  • Это до­сти­га­ет­ся пу­тем при­сталь­но­го чте­ния, в хо­де ко­то­ро­го ре­дак­тор под­вер­га­ет про­вер­ке с при­стра­сти­ем мо­ти­ви­ро­ван­ность пе­ре­во­да в ка­те­го­ри­ях смыс­ла и связности.

От смыс­ла и связности

Те­перь по­на­до­бит­ся про­стран­ное от­ступ­ле­ние, что­бы по­яс­нить, ка­кое со­дер­жа­ние я вкла­ды­ваю в клю­че­вые по­ня­тия это­го подхода.

Смысл – цен­траль­ная ка­те­го­рия. В об­щем слу­чае он не ра­вен зна­че­нию, не сов­па­да­ет с пред­мет­но-ло­ги­че­ским со­дер­жа­ни­ем вы­ска­зы­ва­ния. Он праг­ма­ти­че­ски обу­слов­лен. Смысл тек­ста – это со­дер­жа­ние, «по­гру­жен­ное в жизнь», то есть в усло­вия су­ще­ство­ва­ния это­го тек­ста. Они, во-пер­вых, опре­де­ля­ют­ся ав­тор­ски­ми уста­нов­ка­ми (ес­ли в тек­сте про­яв­ле­но ав­тор­ское на­ча­ло: ху­до­же­ствен­ный, пуб­ли­ци­сти­че­ский), ли­бо од­ной лишь жан­ро­во-сти­ли­сти­че­ской кон­вен­ци­ей (ес­ли это су­гу­бо «тех­ни­че­ский» текст, ска­жем ин­струк­ция или за­кон). Во-вто­рых, они опре­де­ля­ют­ся эко­ло­ги­ей тек­ста: его по­гру­жен­но­стью во внеш­ние об­сто­я­тель­ства и свя­зя­ми с дру­ги­ми тек­ста­ми (т.е. вне­линг­ви­сти­че­ский кон­текст и интертекст).

Та­ким об­ра­зом, смысл по­ни­ма­ет­ся не как про­по­зи­ци­о­наль­ное, т.е. объ­ек­тив­ное, пред­мет­но-ло­ги­че­ское со­дер­жа­ние вы­ска­зы­ва­ний, а как вы­ра­жен­ное те­ми или ины­ми сред­ства­ми – и не все­гда удач­но – смыс­ло­вое на­ме­ре­ние ав­то­ра. А оно вклю­ча­ет и праг­ма­ти­ку – об­сто­я­тель­ства, в ко­то­рые по­гру­же­на речь: кто го­во­рит? ко­му? в ка­ком тоне? с ка­кой це­лью? ка­кие об­щие зна­ния (бэк­гра­унд, ре­а­лии), необ­хо­ди­мые для вза­и­мо­по­ни­ма­ния, го­во­ря­щий пред­по­ла­га­ет у ад­ре­са­та, – т.е. апел­ля­цию к фо­но­во­му зна­нию, неред­ко ин­тер­тек­сту­аль­но­му, и все­воз­мож­ные мо­даль­но­сти, оце­ноч­ные ком­по­нен­ты смыс­ла, и ком­му­ни­ка­тив­ный ас­пект, т.е. рас­ста­нов­ку ак­цен­тов, фра­зо­вые вы­де­ле­ния, ин­то­на­ци­он­ные хо­ды, и мн. др.

Праг­ма­ти­ка име­ет де­ло не с тем, как сло­во или кон­струк­ция «от­ра­жа­ют» дей­стви­тель­ность, не со зна­че­ни­я­ми, а со смыс­ла­ми – всем тем, что «за­вя­за­но» на че­ло­ве­ке: с по­зи­ци­ей го­во­ря­ще­го, его от­но­ше­ни­ем к соб­ствен­ным сло­вам и к ад­ре­са­ту, с их вза­и­мо­дей­стви­ем и це­ля­ми ком­му­ни­ка­ции, с си­ту­а­ци­ей об­ще­ния – си­ту­а­тив­ным кон­тек­стом. Го­во­ря о праг­ма­ти­че­ском кон­тек­сте, я имею в ви­ду от­но­ше­ние то­го, что ска­за­но в ре­дак­ти­ру­е­мом фраг­мен­те пе­ре­во­да, как к по­ло­же­нию дел в жиз­нен­ном ми­ре язы­ко­во­го кол­лек­ти­ва [2], так и к по­ло­же­нию дел в ми­ре ре­че­во­го произведенния.

Ес­ли бы мог су­ще­ство­вать текст, ли­шен­ный праг­ма­ти­ки, он не имел бы смысла.

Ре­дак­тор, ре­а­ли­зу­ю­щий смыс­ло­вой под­ход, от­но­сит­ся к тек­сту пе­ре­во­да не как к на­бо­ру пред­ло­же­ний, на­хо­дя­щих­ся в неко­то­рой пред­мет­но-ло­ги­че­ской свя­зи, а как к за­вер­шен­но­му – или та­ким оно долж­но быть! – фор­маль­но-со­дер­жа­тель­но­му един­ству. То есть как к ре­че­во­му про­из­ве­де­нию, смысл ко­то­ро­го не сво­дит­ся все­це­ло к «объ­ек­тив­но­му» или, ес­ли угод­но, бук­валь­но­му, пе­ре­ска­зу­е­мо­му, про­по­зи­ци­о­наль­но­му и т.п. со­дер­жа­нию и не мо­жет быть вос­про­из­ве­ден в до­слов­ном переводе.

Связ­ность – на­ря­ду со смыс­лом, это ка­те­го­рия, опре­де­ля­ю­щая су­ще­ство ко­гни­тив­но­го под­хо­да к ре­дак­ти­ро­ва­нию. Она по­ни­ма­ет­ся весь­ма ши­ро­ко: как все то, что при­да­ет тек­сту осмыс­лен­ность и обес­пе­чи­ва­ет цель­ность вос­при­я­тия тек­ста по­лу­ча­те­лем. Пе­ре­вод­че­ские ошиб­ки, как бы они ни клас­си­фи­ци­ро­ва­лись в раз­лич­ных по­со­би­ях по оцен­ке ка­че­ства и ре­дак­ти­ро­ва­нию пе­ре­во­да, прак­ти­че­ски все­гда обу­слов­ле­ны непра­виль­ной, неточ­ной или непол­ной пе­ре­да­чей праг­ма­ти­че­ски обу­слов­лен­но­го смыс­ла и неиз­беж­но при­во­дят к на­ру­ше­нию связ­но­сти. Ба­наль­ные ошиб­ки по­ни­ма­ния, ло­ги­че­ские неувяз­ки и про­ти­во­ре­чия в пре­де­лах си­ту­а­тив­но­го кон­тек­ста, все­го тек­ста или по от­но­ше­нию к вне­тек­сто­вой ре­аль­но­сти, ис­ка­же­ния ак­ту­аль­но­го чле­не­ния, бук­ва­лизм и про­чие пре­гре­ше­ния про­тив лек­си­че­ско­го узу­са и сти­ли­сти­че­ской нор­мы, за­став­ля­ю­щие нор­маль­но об­ра­зо­ван­но­го чи­та­те­ля пе­ре­во­да, а тем бо­лее ре­дак­то­ра, спо­ты­кать­ся, за­труд­няя чте­ние и раз­ру­шая цель­ность вос­при­я­тия – все это и мно­гое дру­гое непо­сред­ствен­но вли­я­ет на связ­ность пе­ре­вод­но­го текста.

Связ­ность до­сти­га­ет­ся как син­так­си­че­ски­ми сред­ства­ми, та­ки­ми, на­при­мер, как упо­треб­ле­ние дейк­ти­че­ских, ана­фо­ри­че­ских и ка­та­фо­ри­че­ских эле­мен­тов, вы­дер­жан­ной те­ма-ре­ма­ти­че­ской про­грес­си­ей, так и ло­ги­че­ской непро­ти­во­ре­чи­во­стью вы­ска­зы­ва­ний, а так­же пре­суп­по­зи­ци­я­ми и им­пли­ка­ци­я­ми, свя­зан­ны­ми с об­ще­при­ня­ты­ми зна­ни­я­ми о мире.

Ре­дак­тор ко­гни­тив­ной ори­ен­та­ции об­ла­да­ет на­ра­бо­тан­ной чув­стви­тель­но­стью к смыс­ло­вым ошиб­кам, осо­бен­но неоче­вид­ным, и к лю­бым на­ру­ше­ни­ям связности.

Сде­лаю от­ступ­ле­ние и при­ве­ду крат­кий при­мер, ил­лю­стри­ру­ю­щий, как и по­че­му сти­ли­сти­че­ский ляп яв­ля­ет­ся смыс­ло­вой ошиб­кой и на­ру­ша­ет связ­ность текста:

– Я ни­ко­гда не ви­де­ла зуб­ра, – вздох­ну­ла Сан­са, пе­ре­прав­ляя ку­сок бе­ко­на си­дев­шей под сто­лом Ле­ди. Вол­чи­ца при­ня­ла ку­сок из ру­ки эле­гант­ным дви­же­ни­ем королевы.

Долж­но быть, то­же бла­го­склон­но про­тя­ну­ла ру­ку (про­сти­те, ла­пу). Это при­вно­сит в по­вест­во­ва­ние ни­как не преду­смот­рен­ный ко­мизм и, ко­неч­но, раз­ру­ша­ет вос­при­я­тие, а с тем и связ­ность. От­ме­чу, что здесь мы име­ем де­ло с оче­вид­ной ошиб­кой (об этом ниже).

Рань­ше я уже го­во­рил, что сти­ли­сти­че­ские ошиб­ки – то­же смыс­ло­вые, хо­тя их при обыч­ном линг­ви­сти­че­ском под­хо­де к ре­дак­ти­ро­ва­нию к смыс­ло­вым не от­но­сят. Это за­блуж­де­ние. Ес­ли мы све­рим­ся с ис­ход­ным текстом:

“I’ve never seen an aurochs,” Sansa said, feeding a piece of bacon to Lady under the table. The direwolf took it from her hand, as delicate as a queen.

то ис­ка­же­ние смыс­ла ста­но­вит­ся вполне за­мет­ным: речь идет не об «эле­гант­ном дви­же­нии», что неиз­беж­но вы­зы­ва­ет неле­пую и по­то­му за­бав­ную кар­тин­ку про­тя­ги­ва­ния ла­пы; речь о том, что хо­ро­шо вос­пи­тан­ная вол­чи­ца, как са­ма Сан­са, бе­рет пи­щу из ее ру­ки с боль­шой ак­ку­рат­но­стью. Мо­жет быть, при­ем­лем пе­ре­вод: Взя­ла ку­сок из ее [Сан­сы] ру­ки с де­ли­кат­но­стью бла­го­род­ной да­мы. Кста­ти, и без за­гля­ды­ва­ния в ори­ги­нал мож­но за­по­до­зрить еще од­ну праг­ма­ти­че­скую неточ­ность: из бли­жай­ше­го кон­тек­ста (ко­то­рый я здесь не при­во­жу), ни­как не сле­ду­ет, что Сан­са по­че­му-ли­бо со­жа­ле­ет о том, что не ви­де­ла зуб­ров. Даа это бы­ло бы и не в ее ха­рак­те­ре. Свер­ка с ис­ход­ным тек­стом это под­твер­жда­ет: про то, что она вздох­ну­ла, а не про­сто веж­ли­во от­ре­а­ги­ро­ва­ла на со­об­ще­ние сеп­ты, там ни­че­го нет.

Оче­вид­ные и неоче­вид­ные пе­ре­вод­че­ские ошиб­ки – это весь­ма су­ще­ствен­ное раз­гра­ни­че­ние при­ме­ни­тель­но к ре­дак­ти­ро­ва­нию перевода.

Ча­сто счи­та­ют, что оче­вид­ны те ошиб­ки, ко­то­рые «вид­ны и так», без срав­не­ния с ори­ги­на­лом. На­при­мер, в из­вест­ной кни­ге Дм. Бу­за­джи et al «Но­вый взгляд на клас­си­фи­ка­цию пе­ре­вод­че­ских оши­бок», М., 2009 (напр., здесь), ав­то­ры вы­де­ля­ют груп­пу «оче­вид­ных» оши­бок, к ко­то­рой, сре­ди про­че­го, от­но­сят «оче­вид­ные сти­ли­сти­че­ские ошиб­ки, свя­зан­ные с яв­ны­ми на­ру­ше­ни­ми сти­ли­сти­че­ской нор­мы и узу­са пе­ре­во­дя­ще­го язы­ка. Ста­тус та­ких оши­бок, уста­нав­ли­ва­е­мых в по­дав­ля­ю­щем боль­шин­стве без об­ра­ще­ния к ори­ги­на­лу, при­бли­жа­ет­ся к ста­ту­су ор­фо­гра­фи­че­ских и пунк­ту­а­ци­он­ных оши­бок». Ина­че го­во­ря, по Бу­за­джи эти ошиб­ки оче­вид­ны са­ми по се­бе: эко­но­ми­ка, как из­вест­но, эко­ном­на. А чуть вы­ше о них ска­за­но: «[В] от­ли­чие от всех преж­них групп, за точ­ку от­сче­та бе­рет­ся не текст ори­ги­на­ла, а ис­клю­чи­тель­но текст перевода».

Во­об­ще го­во­ря, это вер­но: они вы­яв­ля­ют­ся пря­мо по тек­сту пе­ре­во­да. Но не в этом их су­ще­ство. По тек­сту пе­ре­во­да, не за­гля­ды­вая в ори­ги­нал, мож­но вы­явить и «по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство» неоче­вид­ных оши­бок, как я уже ска­зал и по­ка­зал рань­ше. Нель­зя утвер­ждать и то, что это ошиб­ки ис­клю­чи­тельн­но язы­ко­вые. В толь­ко что при­ве­ден­ном при­ме­ре то, что вы­гля­дит как сти­ли­сти­че­ская ошиб­ка, ско­рее яв­ля­ет­ся ошиб­кой прагматической.

Еще при­мер. У В. Ко­мис­са­ро­ва читаем:

«[А]нглийское вы­ска­зы­ва­ние It was, indeed, out of concern for the well-being of the eaters the world over that the United Nations Food and Agricultural Organization (FAO) was born бы­ло пе­ре­ве­де­но пе­ре­вод­чи­ком как «Про­до­воль­ствен­ная и сель­ско­хо­зяй­ствен­ная ор­га­ни­за­ция ООН (ФАО) бы­ла со­зда­на во­все не из-за за­бо­ты о бла­го­по­лу­чии по­тре­би­те­лей пи­щи во всем ми­ре», вме­сто пра­виль­но­го «Про­до­воль­ствен­ная и сель­ско­хо­зяй­ствен­ная ор­га­ни­за­ция ООН (ФАО) бы­ла как раз и со­зда­на ра­ди за­бо­ты о бла­го­по­лу­чии по­тре­би­те­лей пи­щи во всем ми­ре». Со­вер­шен­но оче­вид­но, что в пе­ре­во­де смысл вы­ска­зы­ва­ния фак­ти­че­ски за­ме­нен на обратный.»

А по­че­му, соб­ствен­но, «оче­вид­но»? Толь­ко в том слу­чае, ес­ли до­слов­но срав­ни­вать с ори­ги­на­лом. По мо­им же по­ня­ти­ям это как раз неоче­вид­ная ошиб­ка, хо­тя она бла­го­по­луч­но вы­яв­ля­ет­ся без та­ко­го срав­не­ния, не бу­дучи в то же вре­мя язы­ко­вой. В са­мом де­ле, в пе­ре­во­де ни­ка­кой ви­ди­мой ошиб­ки нет. Но при­сталь­ное чте­ние непре­мен­но за­ста­вит ре­дак­то­ра за­дать­ся во­про­сом: ес­ли ФАО со­зда­на не для то­го, что­бы кор­мить по­тре­би­те­лей, то для че­го же то­гда? На фоне сво­их зна­ний о ми­ре, т.е. по от­но­ше­нию к вне­линг­ви­сти­че­ско­му кон­тек­сту, ре­дак­тор за­по­до­зрит нелад­ное и све­рит­ся с ори­ги­на­лом. Воз­мож­но да­же не про­сто за­по­до­зрит, а кон­ста­ти­ру­ет с уве­рен­но­стью, ес­ли за пре­де­ла­ми «еди­ни­цы пе­ре­во­да» в кон­тек­сте пе­ре­во­ди­мой ста­тьи име­ют­ся бо­лее по­дроб­ные све­де­ния об этой ор­га­ни­за­ции – и не обя­за­тель­но в ближ­нем окру­же­нии «еди­ни­цы».

Так в чем же оче­вид­ность оче­вид­ных оши­бок, в чем их «яв­ность» и в чем их спе­ци­фи­ка? А за­од­но и что есть сти­ли­сти­че­ская норма?

Лег­че от­ве­тить от про­тив­но­го, то есть ука­зать, ка­кие ошиб­ки не яв­ля­ют­ся оче­вид­ны­ми. Это та­кие неязы­ко­вые ошиб­ки, ко­то­рые при­во­дят текст пе­ре­во­да в смыс­ло­вое про­ти­во­ре­чие с дей­стви­тель­но­стью, будь то «ре­аль­ная дей­стви­тель­ность», как она осво­е­на язы­ко­вым кол­лек­ти­вом, или дей­стви­тель­ность ре­че­во­го про­из­ве­де­ния, внут­ренне ему при­су­щая, в осо­бен­но­сти, мир ху­до­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния. Од­на­ко, это про­ти­во­ре­чие та­ко­го ро­да, ко­то­рое мо­жет остать­ся неза­ме­чен­ным да­же при свер­ке с ис­ход­ным тек­стом, ес­ли свер­ка про­из­во­дит­ся на уровне т.н. «еди­ни­цы пе­ре­во­да», а не с уче­том ак­ту­а­ли­зи­ру­е­мых в свя­зи с ней фо­но­вых зна­ний о ми­ре, бо­лее ши­ро­ко­го си­ту­а­тив­но­го кон­тек­ста, а неред­ко и кон­тек­ста це­ло­го произведения.

К неоче­вид­ным сле­ду­ет от­не­сти и все­воз­мож­ные про­пус­ки и до­бав­ле­ния. Хо­тя я и на­ста­и­ваю на том, что боль­шин­ство пе­ре­вод­че­ски­их оши­бок мож­но вы­явить, или, по край­ней ме­ре, за­по­до­зрить, не при­бе­гая к срав­не­нию пе­ре­во­да с ори­ги­на­лом, к про­пус­кам и до­бав­ле­ни­ям это не от­но­сит­ся. Во вся­ком случ­чае, не от­но­сит­ся на­пря­мую. Они фор­маль­но не про­яв­ле­ны, и при­ня­то счи­тать, что их мож­но об­на­ру­жить толь­ко при сплош­ной свер­ке. Но это вер­но лишь в том слу­чае, ес­ли они не остав­ля­ют во­об­ще ни­ка­ких сле­дов в тек­сте ре­дак­ти­ру­е­мо­го фраг­мен­та: про­пус­ки – в ви­де бо­лее или ме­нее ощу­ти­мых на­ру­ше­ний связ­но­сти, до­бав­ле­ния – из-за при­вне­се­ния, опять-та­ки бо­лее или ме­нее за­мет­но­го, праг­ма­ти­че­ско­го дис­со­нан­са, смыс­ло­вой из­бы­точ­но­сти и т.п. Сплош­ное со­по­став­ле­ние пе­ре­во­да с ори­ги­на­лом, пред­ло­же­ние за пред­ло­же­ни­ем, мыс­ли­мо при свер­ке срав­ни­тель­но неболь­шо­го тек­ста, но вряд ли прак­ти­че­ски оправ­да­но, ес­ли речь идет о пе­ре­во­де 800-стра­нич­но­го ро­ма­на вро­де «Иг­ры пре­сто­лов». Тем не ме­нее, очень мно­гие про­пус­ки, обыч­но обед­ня­ю­щие по­вест­во­ва­ние, и до­бав­ле­ния, не мо­ти­ви­ро­ван­ные праг­ма­ти­че­ской адап­та­ци­ей, об­на­ру­жи­ва­ют­ся кос­вен­ным об­ра­зом. За­по­до­зрив нелад­ное в тек­сте пе­ре­во­да по при­чине ка­кой-ли­бо смыс­ло­вой неяс­но­сти или праг­ма­ти­че­ско­го сбоя и об­ра­тив­шись к ори­ги­на­лу, ре­дак­тор неред­ко об­на­ру­жи­ва­ет и «со­пут­ству­ю­щие» про­пус­ки и до­бав­ле­ния. Под­ход «от связ­но­сти и смыс­ла» оправ­ды­ва­ет се­бя и здесь. При­ве­ду примеры:

При­зе­ми­стая го­сти­ни­ца, сло­жен­ная из бе­ло­го кам­ня, ока­за­лась са­мой боль­шой из всех, ко­то­рые уже ви­де­ла Сан­са […]

Текст пе­ре­во­да за­став­ля­ет за­по­до­зрить ло­ги­че­ское про­ти­во­ре­чие – го­сти­ни­ца при­зе­ми­стая, но вме­сте с тем са­мая боль­шая из ви­ден­ных Сан­сой – и све­рить­ся с оригиналом:

The inn was a sprawling three-story structure of pale stone, the biggest that Sansa had ever seen […]

По­до­зре­ние под­твер­жда­ет­ся, в пе­ре­во­де пря­мое ис­ка­же­ние смыс­ла: sprawl – это не про ма­лую вы­со­ту го­сти­ни­цы, а про раз­брос, рас­пол­за­ние вширь, воз­мож­но, из-за бес­по­ря­доч­ной за­строй­ки. А об­ра­тив­шись к ори­ги­на­лу, об­на­ру­жи­ва­ем «по­пут­но» и неоправ­дан­ный про­пуск: three-story structure – стро­е­ние, ко­то­рое вряд ли мож­но на­звать при­зе­ми­стым. От­ме­чу за­од­но, что ре­гу­ляр­но упо­треб­ля­е­мое в этом пе­ре­во­де сло­во го­сти­ни­ца на ме­сте ан­глий­ско­го inn ка­жет­ся слег­ка ана­хро­нич­ным. Та­ким об­ра­зом, мож­но предложить:

По­сто­я­лый двор, рас­полз­ше­е­ся трех­этаж­ное стро­е­ние из се­ро­ва­то­го кам­ня, был са­мым боль­шим из всех, ка­кие при­хо­ди­лось ви­деть Сан­се […]

А вот при­мер неоправ­дан­но­го до­бав­ле­ния «от себя»:

Го­во­рят, что в краю те­ней за Ас­ша­ем рас­тут оке­а­ны при­зрак-тра­вы; стеб­ли ее блед­ны, как мо­лоч­ное стек­ло, и под­ни­ма­ют­ся вы­ше го­ло­вы си­дя­ще­го на коне всад­ни­ка. Тра­ва эта уби­ва­ет все осталь­ные и в тем­но­те све­тит­ся от­блес­ком пла­ме­ни, сжи­га­ю­ще­го по­гиб­шие души.

Са­мо по се­бе при­ду­ман­ное пе­ре­вод­чи­ком «сжи­га­ние душ» ог­нем неяс­но­го про­ис­хож­де­ния, от­блес­ка­ми ко­то­ро­го све­тит­ся при­зрак-тра­ва, не рас­по­зна­ва­е­мо как до­бав­ле­ние, но об­на­ру­жи­ва­ет­ся при вы­нуж­ден­ном срав­не­нии пе­ре­во­да с ори­ги­на­лом из-за невнят­но­сти вто­ро­го пред­ло­же­ния. (В пер­вом, кста­ти, то­же не все хо­ро­шо: си­дя­щий на коне всад­ник – это плео­назм и к то­му же те­ма-ре­ма­ти­че­ская ошиб­ка: де­скать имен­но на коне, а не, ска­жем, на осле или вер­блю­де).) Вот как в ис­ход­ном тексте:

Down in the Shadow Lands beyond Asshai, they say there are oceans of ghost grass, taller than a man on horseback with stalks as pale as milkglass. It murders all other grass and glows in the dark with the spirits of the damned. – Го­во­рят, за Ас­ша­ем, в Краю Те­ней, есть оке­а­ны при­зрак-тра­вы; стеб­ли ее блед­ны, как мо­лоч­ное стек­ло, и воз­вы­ша­ют­ся над го­ло­ва­ми всад­ни­ков. Она уби­ва­ет все дру­гие тра­вы, и в тем­но­те в ней мер­ца­ют ду­хи прóклятых.

Все про­чие ошиб­ки «оче­вид­ны». Они оче­вид­ны по­столь­ку, по­сколь­ку на­ру­ша­ют нор­мы – лек­си­че­ские, син­так­си­че­ские, сти­ли­сти­че­ские – и/или по­пи­ра­ют нор­маль­ную че­ло­ве­че­скую ло­ги­ку, про­стой здра­вый смысл. Ре­дак­тор пе­ре­во­да яв­ля­ет­ся ква­ли­фи­ци­ро­ван­ным но­си­те­лем этих норм, и по­то­му вся­кое их на­ру­ше­ние бро­са­ет­ся ему в гла­за. К то­му же, ес­ли он хо­ро­шо вла­де­ет язы­ком ори­ги­на­ла, то для него ста­но­вят­ся оче­вид­ны­ми ошиб­ки вуль­гар­но­го бук­ва­лиз­ма, так как он, в от­ли­чие от непод­го­тов­лен­но­го чи­та­те­ля, спо­со­бен спро­еци­ро­вать ко­пию на то, с че­го она сня­та, да­же не за­гля­ды­вая в оригинал.

Ре­дак­тор, сле­до­ва­тель­но, вы­яв­ляя и устра­няя оче­вид­ные ошиб­ки, в прин­ци­пе опи­ра­ет­ся на свое чув­ство язы­ка, ли­те­ра­тур­ную гра­мот­ность, вкус. Но вку­со­вая прав­ка обыч­но вы­зы­ва­ет нега­тив­ную ре­ак­цию, пе­ре­вод­чик мо­жет с ней не со­гла­сить­ся и да­же «бро­сить пер­чат­ку» ре­дак­то­ру, а тот дол­жен быть в со­сто­я­нии ар­гу­мен­ти­ро­вать свои по­прав­ки и из­ме­не­ния – а не то … 😠 !

Это и по­нят­но: хо­тя прав­ка, вно­си­мая по­то­му, что так счи­та­ет нуж­ным ре­дак­тор, что так на­пи­са­но в спра­воч­ни­ках по ре­дак­ти­ро­ва­нию, что так под­ска­зы­ва­ет ему его его язы­ко­вая и ли­те­ра­тур­ная ком­пе­тен­ция – вку­со­вая прав­ка – мо­жет быть умест­ной, она неиз­беж­но ав­то­ри­тар­на – ори­ен­ти­ро­ва­на на нор­му и узус, на пра­ви­ла, на «так не го­во­рят». Тем не ме­нее, вку­со­вая прав­ка – это не при­хоть ре­дак­то­ра, не то, что «по ка­ким-то необъ­яс­ни­мым при­чи­нам нра­вит­ся ре­дак­то­ру боль­ше», чем ва­ри­ант пе­ре­вод­чи­ка (В. Сдоб­ни­ков. Прин­ци­пы про­фес­си­о­наль­но­го ре­дак­ти­ро­ва­ния пе­ре­во­дов, 2018). Эти при­чи­ны не яв­ля­ют­ся необъ­яс­ни­мы­ми са­ми по се­бе. В ко­неч­ном сче­те нор­ма все­гда мо­ти­ви­ро­ва­на, хо­тя эта мо­ти­ви­ро­ван­ность не все­гда по­нят­на са­мо­му ре­дак­то­ру и ред­ко, ес­ли во­об­ще, предъ­яв­ля­ет­ся в по­со­би­ях. Вряд ли прак­ти­че­ско­му ре­дак­то­ру во всех слу­ча­ях нуж­но при­бе­гать к глу­бо­ко­му ана­ли­ти­че­ско­му оправ­да­нию сво­их по­пра­вок: важ­ней­шую роль вку­са – хо­ро­ше­го, вос­пи­тан­но­го, дис­ци­пли­ни­ро­ван­но­го вку­са – ни­кто не от­ме­нял. То что «некра­си­во», обыч­но и неверно.

Вот при­мер из пе­ре­во­да «Иг­ры пре­сто­лов», в ко­то­ром на пол­то­ры стро­ки при­хо­дит­ся две оче­вид­ных и две неоче­вид­ных ошибки:

Кей­ти­лин по­чув­ство­ва­ла, как ды­ха­ние за­сты­ло в ее гор­ле. По­гля­дев вверх, уви­де­ла ли­цо, по­блед­нев­шее ра­зом в све­те лам­пы. – По­жар, – про­шеп­тал Робб.

Стро­го го­во­ря, при­ме­ры та­ко­го ро­да че­рес­чур ба­наль­ны, необ­хо­ди­мость прав­ки слиш­ком оче­вид­на. Это во­об­ще не рус­ский язык, и по­доб­ных неле­по­стей в этом пе­ре­во­де так мно­го, что его сле­до­ва­ло бы от­верг­нуть с по­ро­га, а не ре­дак­ти­ро­вать – ре­дак­ту­ра пре­вра­тит­ся в пе­ре­пи­сы­ва­ние. На­при­мер, тре­мя стро­ка­ми ни­же о при­встав­шей бы­ло на кро­ва­ти Кей­ти­лин го­во­рит­ся: «Она осе­ла на­зад с об­лег­че­ни­ем». Но моя цель не в том, что­бы дать пин­ка пе­ре­вод­чи­ку и из­да­тель­ству, хо­тя они это­го, без­услов­но, за­слу­жи­ва­ют. Она в том, что­бы от­ве­тить на во­прос, что́ за­став­ля­ет нор­маль­но об­ра­зо­ван­но­го чи­та­те­ля, а тем бо­лее ре­дак­то­ра, спо­ткнуть­ся и за­по­до­зрить нелад­ное. От­вет: смыс­ло­вые сбои и на­ру­ше­ния связ­но­сти в ка­кой бы то ни бы­ло форме.

Вы­ше я вы­ска­зал кое-ка­кие ере­ти­че­ские со­об­ра­же­ния в оправ­да­ние вку­со­вой прав­ки, ко­гда ре­дак­то­ра ве­дет его язы­ко­вая и ли­те­ра­тур­ная гра­мот­ность, чув­ство сти­ля и т.п. Ина­че го­во­ря, ре­дак­тор, чей взгляд во­ору­жен, кто изу­чил клас­си­фи­ка­ции пе­ре­вод­че­ских оши­бок и их при­чи­ны, кто, пред­по­ло­жи­тель­но, хо­ро­шо вла­де­ет язы­ком ори­ги­на­ла и спо­со­бен рас­по­зна­вать бук­ва­лиз­мы в пе­ре­во­де да­же без об­ра­ще­ния к ис­ход­но­му тек­сту, – та­кой ре­дак­тор пер­лы это­го ро­да ви­дит и без вся­ко­го ана­ли­за. Но я ска­зал так­же, что нор­ма, на ко­то­рую опи­ра­ет­ся ре­дак­тор, ча­сто со­вер­шен­но ин­ту­и­тив­но, в ко­неч­ном сче­те мо­ти­ви­ро­ва­на и не ли­ше­на смыс­ла. С этой точ­ки зре­ния ссыл­ка на то, что «это же оче­вид­но пло­хо» или «так нель­зя ска­зать» при прав­ке пер­во­го пред­ло­же­ния, нас не удо­вле­тво­рит. Нор­маль­ны, ска­жем мы, вы­ра­же­ния за­та­и­ла ды­ха­ние, у нее пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние, ее ды­ха­ние пре­рва­лось или при­оста­но­ви­лось, вполне мо­жет быть и за­стря­ло у нее в гор­ле, но ни­как не за­сты­ло в нем [3]. Тут на­ру­ше­на нор­ма, а мы, об­ра­зо­ван­ные но­си­те­ли язы­ка, нор­му чув­ству­ем. Вот вам и объяснение.

Но раз­ве это объ­яс­не­ние? А нор­ма в чем? Чем мо­ти­ви­ро­ва­на? – Вер­но! Мы ды­шим гру­дью, а не гор­лом. Ды­ха­ние мо­жет, фи­гу­раль­но вы­ра­жа­ясь, за­стыть в гру­ди, но гор­ло – это лишь ка­нал: по­ток воз­ду­ха мо­жет в нем пре­рвать­ся, опять же фи­гу­раль­но – за­стрять, ес­ли гор­ло сда­ви­ло: пет­лей, спаз­мом, чем-угод­но. Пе­ре­вод про­ти­во­ре­чит здра­во­му смыс­лу, на­ше­му оби­ход­но­му зна­нию о пред­ме­тах и яв­ле­ни­ях окру­жа­ю­ще­го мира.

Ну, а вто­рое пред­ло­же­ние? Чем оно пло­хо? Ес­ли не огра­ни­чи­вать­ся ссыл­кой на то, что оно как-то «стран­но зву­чит», то нетруд­но за­ме­тить ло­ги­че­ское про­ти­во­ре­чие. По­гля­дев на Роб­ба, осве­щен­но­го лам­пой, Кей­ти­лин мог­ла уви­деть, что ли­цо его блед­но, но она не мог­ла уви­деть, как оно ра­зом по­блед­не­ло в све­те лам­пы, ес­ли до это­го мо­мен­та она его не ви­де­ла в ка­ком-то дру­гом све­те. К то­му же до это­го она на него во­об­ще не смот­ре­ла, о чем сви­де­тель­ству­ет бли­жай­ший кон­текст. Ста­ло быть, опять-та­ки смыс­ло­вая ошиб­ка, но на этот раз не про­тив здра­во­го смыс­ла, а про­тив ло­ги­ки си­ту­а­ции, за­дан­ной в ав­тор­ском изоб­ра­же­нии. Ошиб­ка оче­вид­ная, по­сколь­ку об­на­ру­жи­ва­ет­ся без вы­хо­да за пре­де­лы «еди­ни­цы перевода».

Обе ошиб­ки и в са­мом де­ле до­ста­точ­но оче­вид­ны, но в при­ве­ден­ном фраг­мен­те есть еще две дру­гие, весь­ма гру­бые, но тем не ме­нее да­ле­ко не та­кие оче­вид­ные. Они мо­гут остать­ся нерас­по­знан­ны­ми, ес­ли во­ору­жен­ность чи­та­те­ля со­сто­ит лишь в том, что он яв­ля­ет­ся гра­мот­ным но­си­те­лем рус­ско­го язы­ка или да­же, как ре­дак­тор, дер­жит в го­ло­ве весь цен­зур­ный ка­та­лог так на­зы­ва­е­мых пе­ре­вод­че­ских оши­бок. Нуж­на еще вос­пи­тан­ная дис­ци­пли­на при­сталь­но­го, де­кон­стру­и­ру­ю­ще­го чте­ния (о чем ни­же), что­бы вы­яв­лять ошиб­ки, да­же ес­ли они фор­маль­но не про­яв­ле­ны и не бро­са­ют­ся в гла­за. Две упо­мя­ну­тые вы­ше, но еще не на­зван­ные неоче­вид­ные ошиб­ки по­слу­жат это­му примером:

Ни­что из то­го, что пред­ше­ству­ет пер­вой фра­зе из ци­ти­ро­ван­но­го фраг­мен­та, не мог­ло вы­звать опи­сан­ную в нем ре­ак­цию ге­ро­и­ни («ды­ха­ние за­сты­ло в ее гор­ле»). Это, как ми­ни­мум, вы­зы­ва­ет по­до­зре­ние в вер­но­сти пе­ре­во­да. Во-вто­рых, мож­но пред­по­ло­жить, что Робб по­блед­нел не в све­те и не от све­та лам­пы, а от ужа­са, ко­гда за­ме­тил по­жар. Оба пред­по­ло­же­ния за­ста­вят ре­дак­то­ра об­ра­тить­ся к ори­ги­на­лу: Catelyn heard his breath catch in his throat. When she looked up, his face was pale in the lamplight. “Fire,” he whispered. –

т.е. ды­ха­ние пе­ре­хва­ти­ло не у нее, а у Роб­ба, и она уви­де­ла, взгля­нув на его ли­цо, осве­щен­ное лам­пой, что он бле­ден, ко­гда услы­ша­ла его су­до­рож­ный вздох и под­ня­ла на него гла­за (а не по­гля­де­ла вверх: не на по­тол­ке же она уви­де­ла лицо).

При­сталь­ное чте­ние. Об­суж­дая ре­дак­ти­ро­ва­ние пе­ре­во­дов, обыч­но за­ни­ма­ют­ся ис­чис­ле­ни­ем ти­по­вых оши­бок, на ко­то­рые дол­жен об­ра­щать вни­ма­ние ре­дак­тор. Ина­че го­во­ря, ему над­ле­жит дер­жать в па­мя­ти це­лый ка­та­лог, по ко­то­ро­му он дол­жен уметь их рас­по­зна­вать. Клас­си­фи­ка­ций пе­ре­вод­че­ских оши­бок мно­же­ство. Эти ти­по­ло­гии стро­ят­ся на раз­ных ос­но­ва­ни­ях, а ко­ли­че­ство на­счи­ты­ва­е­мых ими ви­дов оши­бок чрез­вы­чай­но ве­ли­ко. Так, в од­ной лишь упо­мя­ну­той рань­ше ра­бо­те Дм. Бу­за­джи et al их боль­ше пя­ти­де­ся­ти. Но ведь мож­но вы­учить все де­бю­ты с их бес­чис­лен­ны­ми ва­ри­ан­та­ми и все-та­ки не быть хо­ро­шим шах­ма­ти­стом. Да, знать эти ти­по­ло­гии весь­ма и весь­ма же­ла­тель­но, но это­го недо­ста­точ­но. Нуж­но знать не толь­ко, что́ ис­кать, но и как. Как ни стран­но, этот во­прос по­чти все­гда оста­ет­ся в те­ни, вер­нее, на него от­ве­ча­ют, ука­зы­вая на необ­хо­ди­мые ре­дак­то­ру ком­пе­тен­ции: «ре­дак­тор дол­жен …» и да­лее по спис­ку, то­гда как во­прос нуж­но ста­вить о методе.

Мой от­вет – при­сталь­ное чтение.

Но пе­ред этим – про­чте­ние все­го тек­ста пе­ре­во­да. Необ­хо­ди­мо со­ста­вить се­бе пред­став­ле­ние о жан­ре пе­ре­ве­ден­но­го тек­ста и свя­зан­ных с ним струк­тур­ных и сти­ли­сти­че­ских кон­вен­ци­ях, а ес­ли в тек­сте про­яв­ле­но ав­тор­ское на­ча­ло, то, ко­неч­но, и об ав­тор­ской ма­не­ре. Пер­во­на­чаль­ное пред­став­ле­ние обо всем этом обыч­но мож­но по­лу­чить имен­но по тек­сту пе­ре­во­да, да­же нека­че­ствен­но­го, хо­тя, ко­неч­но, бы­ва­ют и ис­кус­ные под­дел­ки с та­ким по­сле­до­ва­тель­ным из­ме­не­ни­ем ав­тор­ско­го сти­ля пе­ре­вод­чи­ком, что ре­дак­тор мо­жет об этом и не до­га­дать­ся, ес­ли не за­гля­нет в ори­ги­нал. Но это, по­жа­луй, экс­тре­маль­ный слу­чай. Кро­ме то­го, пу­тем ед­ва за­мет­но­го сме­ще­ния ак­цен­тов пе­ре­вод­чик мо­жет при­дать тек­сту не тот смысл, ко­то­рый со­от­вет­ству­ет ав­тор­ско­му на­ме­ре­нию, обыч­но, по по­ли­ти­че­ским мо­ти­вам. По­это­му, на­ста­и­вая на про­чте­нии пе­ред ре­дак­ти­ро­ва­ни­ем тек­ста пе­ре­во­да, я де­лаю эти оговорки.

Важ­но от­ме­тить так­же, что при та­ком под­хо­де ре­дак­тор ста­вит се­бя в по­зи­цию по­лу­ча­те­ля пе­ре­во­да, а это име­ет су­ще­ствен­ное зна­че­ние с точ­ки зре­ния праг­ма­ти­че­ской адап­та­ции ис­ход­но­го тек­ста при­ме­ни­тель­но к его, чи­та­те­ля, фо­но­вым зна­ни­ям и осо­бен­но­стям вос­при­я­тия. Пол­ное про­чте­ние важ­но еще и по­то­му, что мно­гие неоче­вид­ные ошиб­ки вы­яв­ля­ют­ся толь­ко в со­от­не­се­нии с це­лым и с уче­том внут­ри­тек­сто­вых свя­зей. На­при­мер, праг­ма­ти­че­скую по­греш­ность вро­де сле­ду­ю­щей мож­но не за­ме­тить, ес­ли ре­дак­тор уже не со­ста­вил се­бе пред­став­ле­ния об ис­то­рии, ха­рак­те­ре и от­но­ше­ни­ях пер­со­на­жей по ши­ро­ко­му контексту:

Арья при­ку­си­ла гу­бу. – А что бу­дет де­лать Бран, ко­гда он вырастет?

Это лю­бо­пыт­ный при­мер невер­но­го ак­ту­аль­но­го чле­не­ния. На пер­вый взгляд, в этой ре­пли­ке нет ни­че­го ано­маль­но­го. За ис­клю­че­ни­ем раз­ве что ме­сто­име­ния он, ко­то­рое здесь, в жи­вой ре­чи де­воч­ки, из­лишне. Тем не ме­нее, при­сталь­ное чте­ние, опи­ра­ю­ще­е­ся на пред­ва­ри­тель­ное про­чте­ние все­го тек­ста, за­став­ля­ет за­по­до­зрить смыс­ло­вую неточ­ность. Арья бо­лез­нен­но ре­а­ги­ру­ет на сло­ва от­ца о со­сто­я­нии млад­ше­го бра­та, раз­бив­ше­го­ся при па­де­нии с баш­ни. И ее бес­по­ко­ит, что он ни­ко­гда уже не смо­жет стать ры­ца­рем, о чем меч­тал; все про­чие воз­мож­но­сти, о ко­то­рых го­во­рит отец  не то­го до­сто­ин­ства. По­это­му имя Бран не долж­но сто­ять в по­ло­же­нии ре­мы: во­прос Арьи не о том, что бу­дет де­лать имен­но Бран, а о том, ка­кая судь­ба его ожидает.

Arja bit her lip. ”What wll Bran do when he’s of age?” – Арья при­ку­си­ла гу­бу. – Что же с ним ста­нет, ко­гда он вы­рас­тет? или да­же Как же он бу­дет жить … и т.д.

Что же та­кое при­сталь­ное чте­ние и мож­но ли при­дать это­му по­ня­тию стро­гость термина?

При­сталь­ное чте­ние (тж. мед­лен­ное, ана­ли­ти­че­ское, ан­гл. close reading, шв. närläsning) – это про­чте­ние пе­ре­во­да со сво­е­го ро­да пре­зумп­ци­ей ви­нов­но­сти: ре­дак­тор чи­та­ет пе­ре­ве­ден­ный текст, ища в нем ошиб­ки, неточ­но­сти, ло­ги­че­ские про­ти­во­ре­чия, сти­ли­сти­че­ски неудач­ные вы­ра­же­ния и т.д. и т.п. Это до­прос с при­стра­сти­ем, это чте­ние де­кон­стру­и­ру­ю­щее, во­про­ша­ю­щее, при­зы­ва­ю­щее пе­ре­вод к от­ве­ту: по­че­му вы­бра­но имен­но это сло­во, а не дру­гое, имен­но эта кон­струк­ция, этот обо­рот ре­чи? Это смыс­ло­вое чте­ние, а не од­на лишь ори­ен­та­ция на «при­е­мы ре­дак­ти­ро­ва­ния» на ос­но­ве ка­та­ло­га ошибок.

В хо­де при­сталь­но­го чте­ния, то есть под­вер­гая со­мне­нию каж­дое сло­во и каж­дую фра­зу, ре­дак­тор от­ме­ча­ет все, что на­ру­ша­ет здра­вый смысл, ло­ги­че­скую связь с дру­ги­ми ча­стя­ми тек­ста, как в ближ­нем кон­тек­сте, так и в кон­тек­сте це­ло­го, все, что непред­на­ме­рен­но про­ти­во­ре­чит из­вест­но­му нам по­ло­же­нию дел в ми­ре, все, что невнят­но, все ме­ста, где в по­ло­же­ние те­мы и ре­мы по­став­ле­но не то, че­го сле­до­ва­ло бы ожи­дать по кон­тек­сту, от­ме­ча­ет неудач­ные сло­во­упо­треб­ле­ния, в част­но­сти, эпи­те­ты, фра­зео­ло­гиз­мы, ана­хро­низ­мы, дис­со­ни­ру­ю­щие с праг­ма­ти­кой опи­сы­ва­е­мой си­ту­а­ции, и пр. Всё ли в тек­сте пе­ре­во­да – в каж­дом его фраг­мен­те и в це­лом – осмыс­лен­но и связ­но (в том по­ни­ма­нии ка­те­го­рий смыс­ла и связ­но­сти, ка­кое пред­ло­же­но в этой статье)?

Та­ким об­ра­зом, при­сталь­ное чте­ние мож­но опре­де­лить как чте­ние с уста­нов­кой на де­кон­струк­цию, сле­до­ва­тель­но, на вы­яв­ле­ние ис­ка­же­ний как пред­мет­но­го со­дер­жа­ния, так и смыс­ло­вой, праг­ма­ти­че­ски обу­слов­лен­ной связ­но­сти тек­ста. Оно поз­во­ля­ет, как уже го­во­ри­лось, под­ме­тить боль­шин­ство пе­ре­вод­че­ских оши­бок еще до срав­не­ния пе­ре­во­да с ори­ги­на­лом. Ра­зу­ме­ет­ся, ес­ли смысл и от­но­ше­ние к це­ло­му ре­дак­ти­ру­е­мо­го фраг­мен­та вы­зы­ва­ют хоть ма­лей­шие со­мне­ния, то воз­ни­ка­ет во­прос: «А что в ис­ход­ном тек­сте?» – и ре­дак­тор при­бег­нет к срав­ни­тель­но­му анализу.

Ко­неч­но, ука­зан­ная уста­нов­ка ре­а­ли­зу­ет­ся опыт­ным ре­дак­то­ром ско­рее на ин­ту­и­тив­ном уровне, но – и это нуж­но под­черк­нуть осо­бо – это дис­ци­пли­ни­ро­ван­ная, вос­пи­тан­ная ин­ту­и­ция. Од­на­ко и зна­че­ние ра­ци­о­наль­но­го ана­ли­за не сто­ит недо­оце­ни­вать. Этой уста­нов­ке вряд ли мож­но «обу­чить» в стро­гом смыс­ле сло­ва, но мож­но на­учить­ся: ею мож­но овла­деть имен­но дис­ци­пли­нар­ным при­нуж­де­ни­ем са­мо­го се­бя к на­стой­чи­во­му ана­ли­ти­че­ско­му сомнению.

До­пол­ни­тель­ные по­дроб­но­сти и при­ме­ры чи­та­тель най­дет в раз­де­ле «При­сталь­ное чте­ние и пе­ре­вод» в мо­ей кни­ге, упо­мя­ну­той в прим. [1].

К че­му все это?

О ре­дак­ти­ро­ва­нии пе­ре­во­дов су­ще­ству­ет об­шир­ная ли­те­ра­ту­ра: ста­тьи и кни­ги, учеб­ные и на­уч­ные. Пред­ла­га­ют­ся раз­ные клас­си­фи­ка­ции пе­ре­вод­че­ских оши­бок: ошиб­ки по­ни­ма­ния и ошиб­ки вос­про­из­ве­де­ния, ошиб­ки со­дер­жа­тель­ные и ошиб­ки сти­ли­сти­че­ские и пр. Ис­сле­ду­ют­ся при­чи­ны, их по­рож­да­ю­щие, и опи­сы­ва­ют­ся ме­то­ды их предот­вра­ще­ния и мо­де­ли ис­прав­ле­ния. Че­го, од­на­ко, не уда­ет­ся най­ти в этих тру­дах, так это от­ве­та на во­прос, как имен­но ре­дак­тор вы­яв­ля­ет ошиб­ки, как он их рас­по­зна­ет, чи­тая пе­ре­вод? В осо­бен­но­сти, ошиб­ки неоче­вид­ные. Что за­став­ля­ет его за­по­до­зрить нелад­ное и то­гда об­ра­тить­ся к тек­сту ори­ги­на­ла для срав­не­ния? Ме­ня за­ни­ма­ет во­прос о ме­то­де, а я по­лу­чаю от­ве­ты о том, ка­ки­ми спо­соб­но­стя­ми и уме­ни­я­ми дол­жен об­ла­дать ре­дак­тор, и по­лез­ные со­ве­ты от ма­сте­ров и доцентов.

Да, в от­ве­те на во­прос, для ко­го и за­чем я все это на­пи­сал, есть прак­ти­че­ская сто­ро­на. Во-пер­вых, в ро­ли ре­дак­то­ра вы­сту­па­ет и сам пе­ре­вод­чик: ли­бо в хо­де са­мо­ре­дак­ти­ро­ва­ния, ли­бо – и это те­перь вполне обыч­но – ре­дак­ти­руя ма­шин­ный пе­ре­вод или поль­зу­ясь им в ка­че­стве сво­е­го ро­да вспо­мо­га­тель­но­го под­строч­ни­ка при са­мо­сто­я­тель­ном пе­ре­во­де с ори­ги­на­ла. Вла­де­ние ме­то­дом бу­дет ему «по­лез­но» в обо­их слу­ча­ях. Но это от­дель­ная те­ма, и об этом я еще на­пи­шу. Что же ка­са­ет­ся из­да­тельств пе­ре­вод­ной ли­те­ра­ту­ры, неред­ко от­ка­зы­ва­ю­щих­ся от серьз­но­го ре­дак­ти­ро­ва­ния по эко­но­ми­че­ским со­об­ра­же­ни­ям, пол­но­стью по­ла­га­ясь на ма­стер­ство и доб­ро­со­вест­ность вы­би­ра­е­мых ими пе­ре­вод­чи­ков, то ме­тод ре­дак­ти­ро­ва­ния, не тре­бу­ю­щий сплош­ной свер­ки с ори­ги­на­лом, поз­во­ля­ет со­кра­тить за­тра­ты и сро­ки вы­пус­ка пе­ре­во­да, осо­бен­но про­из­ве­де­ний боль­шо­го объема.

Од­на­ко важ­нее прин­ци­пи­аль­ная сто­ро­на во­про­са. Ко­гни­тив­ный под­ход к ре­дак­ти­ро­ва­нию ори­ен­ти­ро­ван не про­сто на пред­мет­ное со­дер­жа­ние тек­ста, но на жан­ро­во- и сти­ли­сти­че­ски оформ­лен­ный и праг­ма­ти­че­ски обу­слов­лен­ный смысл во всей его пол­но­те. Та­кой под­ход име­ет прин­ци­пи­аль­ное ме­то­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние. Хо­тя бы по­то­му, что, куль­ти­ви­руя при­сталь­ное чте­ние, ре­дак­тор опи­ра­ет­ся не на один лишь соб­ствен­ный пе­ре­вод­че­ский опыт, чув­ство язы­ка, ли­те­ра­тур­ную гра­мот­ность и про­чие за­ме­ча­тель­ные спо­соб­но­сти, из­бе­га­ет, на­сколь­ко это во­об­ще воз­мож­но, су­гу­бо вку­со­вой прав­ки и мо­жет ар­гу­мен­ти­ро­вать свои за­ме­ча­ния не сс­сыл­кой на нор­мы и пра­ви­ла, а «от связ­но­сти и смыс­ла», то есть ко­гни­тив­но убе­ди­тель­ным образом.

К прин­ци­пи­аль­ной сто­роне де­ла от­но­сят­ся и та­кие осо­бен­но­сти ко­гни­тив­но­го под­хо­да к редактированию:

  • Он спо­соб­ству­ет раз­ви­тию про­фес­си­о­наль­но­го пе­ре­вод­че­ско­го и ре­дак­тор­ско­го мыш­ле­ния, вос­пи­ты­ва­ет по­вы­шен­ную чув­стви­тель­ность к смыс­лу, по­ни­ма­е­мо­му в его праг­ма­ти­че­ской обу­слов­лен­но­сти и пол­но­те, к ком­му­ни­ка­тив­ной ор­га­ни­за­ции тек­ста, его жан­ро­вой и сти­ли­сти­че­ской вы­дер­жан­но­сти. Вме­сте с тем он поз­во­ля­ет про­яс­нить и уточ­нить пред­мет­но-ло­ги­че­ское содержание.
  • Он не воз­ла­га­ет чрез­мер­ных и не слиш­ком ре­а­ли­стич­ных на­дежд на воз­мож­ность усво­е­ния ре­дак­то­ром огром­но­го раз­но­об­ра­зия ти­пов пе­ре­вод­че­ских оши­бок и спо­соб­ность ин­ту­и­тив­но поль­зо­вать­ся та­ким ка­та­ло­гом в хо­де прак­ти­че­ской работы.
  • Он обес­пе­чи­ва­ет бо­лее эф­фек­тив­ное вы­яв­ле­ние бук­ва­лиз­мов, так как ре­дак­тор не при­вя­зан за­ве­до­мо к тек­сту ори­ги­на­ла, из-за че­го мог бы их и не за­ме­чать. Он со­вер­шен­ству­ет спо­соб­ность ре­дак­то­ра к «об­рат­ной про­ек­ции» – уме­нию ви­деть ис­ход­ный текст за пе­ре­во­дом, по­до­зре­ва­е­мым в буквализме.
  • Ре­дак­ти­ро­ва­ние с по­зи­ций ад­ре­са­та пе­ре­во­да – а не дуб­ли­ро­ва­ние ра­бо­ты пе­ре­вод­чи­ка –де­ла­ет эф­фек­тив­ной про­вер­ку праг­ма­ти­че­ской адап­та­ции пе­ре­во­да и учет осо­бен­но­стей вос­при­я­тия тек­ста получателем.

Это да­ле­ко не пол­ный спи­сок осо­бен­но­стей и пре­иму­ществ ко­гни­тив­но­го под­хо­да, но эта се­рия ста­тей и без то­го уже вы­шла за ра­зум­ные пре­де­лы. При всем том, оста­ют­ся еще во­про­сы, свя­зан­ные с са­мо- и пост­ре­дак­ти­ро­ва­ни­ем, но об этом в дру­гой раз.

_____________

[1] О том, чем оправ­да­на та­кая по­ста­нов­ка во­про­са, речь впе­ре­ди. Здесь же от­ме­чу, что я во­все не при­зы­ваю ре­дак­ти­ро­вать пе­ре­вод, не об­ра­ща­ясь к ори­ги­на­лу. Ре­дак­то­ру необ­хо­ди­мо по­нять, чтó имен­но он ре­дак­ти­ру­ет, сфор­ми­ро­вать у се­бя «об­раз тек­ста», то есть пред­ста­вить его как жан­ро­во- и сти­ли­сти­че­ски це­лост­ное ре­че­вое про­из­ве­де­ние – неза­ви­си­мо от то­го, ав­тор­ский это текст или ути­ли­тар­ный. Для это­го до­ста­точ­но об­зор­но­го, воз­мож­но, толь­ко вы­бо­роч­но­го про­чте­ния. Це­ли­ком же до на­ча­ла ре­дак­ти­ро­ва­ния нуж­но про­чи­тать текст пе­ре­во­да. По­че­му и за­чем, бу­дет ска­за­но в даль­ней­шем. По­дроб­но об «об­ра­зе тек­ста» и об­зор­ном про­чте­нии см. в мо­ей кни­ге «Пе­ре­во­ди не сло­ва а смысл. Ма­стер-класс по пись­мен­но­му пе­ре­во­ду неху­до­же­ствен­но­го тек­ста (на ма­те­ри­а­ле швед­ско­го язы­ка). Тео­рия и прак­ти­ка кон­цеп­ту­аль­но­го пе­ре­во­да». Сток­гольм: Interword (или М.: Флин­та, в раз­ных ин­тер­нет-ма­га­зи­нах), 2020. Ее без за­труд­не­ний про­чтет и тот, чей ра­бо­чий язык ан­глий­ский или немецкий.

[2] Lebenswelt, так на­зы­ва­е­мая «ре­аль­ная дей­стви­тель­ность», про­пу­щен­ная че­рез опыт осво­е­ния язы­ко­вым кол­лек­ти­вом сво­е­го «жиз­не­ми­ра».

[3] Мо­гут воз­ра­зить, что вы­ра­же­ние ды­ха­ние за­сты­ло в гор­ле упо­тре­би­тель­но, хо­тя встре­ча­ет­ся и не слиш­ком ча­сто. Лю­бо­пыт­но, од­на­ко, что это по­чти все­гда в пе­ре­вод­ных текстах, ви­ди­мо, в ре­зуль­та­те каль­ки­ро­ва­ния. В ан­глий­ском вы­ра­же­ние ви­да breath froze in my / his / her throat встре­ча­ет­ся ты­ся­чи раз. По­че­му оно там ку­да бо­лее «нор­маль­но», чем в рус­ском, от­ве­та у ме­ня нет.

Добавить комментарий

Ваш ад­рес email не бу­дет опуб­ли­ко­ван. Обя­за­тель­ные по­ля по­ме­че­ны *

Post Views: 11