Author: Eugene Rivelis

Вот качусь я в санках по горе крутой

К но­вым сло­вам, ко­то­ры­ми я по­пол­няю Samhällsordboken, при­ба­ви­лось сло­во rutschbana (см. https://lexmaker.com/dopolneniya-k-slovaryu/). Вы, воз­мож­но, по­ду­ма­е­те, с ка­кой это ста­ти, ко­гда оно есть в об­щем сло­ва­ре и не име­ет от­но­ше­ния к со­ци­аль­ной и т.п. те­ма­ти­ке? За­бе­гая впе­ред, отвечу:
Во-пер­вых, в сло­ва­ре Norstedts’а оно без­ого­во­роч­но отож­деств­ле­но с rutschkana. В этом он сле­ду­ет за швед­ски­ми ис­точ­ни­ка­ми, но это невер­но. Это НЕ си­но­ни­мы (или, по крайне ме­ре, не вполне си­но­ни­мы). И это я по­ста­ра­юсь по­ка­зать ни­же, в пол­ном со­от­вет­ствии с мо­им, уже из­вест­ным вам, те­зи­сом: NO SYNONYMS! – и с це­лью его ил­лю­стра­ции. Ибо раз­ли­че­ние т.н. си­но­ни­мов – од­на из цен­траль­ных про­блем пе­ре­во­да и лек­си­ко­гра­фии, обу­че­ния язы­ку, и аб­со­лют­но цен­траль­ная в тео­рии языка.
Во-вто­рых, у это­го сло­ва, в от­ли­чие от rutschkana, есть упо­треб­ле­ния, пря­мо от­но­ся­щи­е­ся к те­ма­ти­ке мо­е­го сло­ва­ря, но в Norstedts не отраженные.

Над чем смеетесь?

Про иг­ру слов я уже кое-что пи­сал на фейс­бу­ке в свя­зи с про­бле­мой пе­ре­во­да, см. “Шел дождь и два сту­ден­та”. Воз­вра­ща­юсь вновь к этой те­ме: язы­ко­вые ме­ха­низ­мы шут­ки ме­ня неиз­мен­но интригуют.
Но нуж­но ли (и мож­но ли) объ­яс­нять юмор?
Спон­тан­но вся­кий от­ве­тит: – Нет, не нуж­но. Ес­ли шут­ку нуж­но объ­яс­нять, то она пе­ре­ста­ет быть смеш­ной. Тем не ме­нее, де­лать это мож­но и нуж­но в двух слу­ча­ях. Во-пер­вых, пы­та­ясь по­нять при­ро­ду смеш­но­го. Во-вто­рых, ес­ли шут­ка со­от­но­сит­ся с ре­а­ли­я­ми, ушед­ши­ми в про­шлое и нуж­да­ю­щи­ми­ся в ком­мен­та­ри­ях. На пер­вое я не по­ся­гаю. О при­ро­де смеш­но­го раз­мыш­ля­ли, как это при­ня­то го­во­рить, луч­шие умы че­ло­ве­че­ства, на­чи­ная с Ари­сто­те­ля, но за­гад­ку, как ка­жет­ся, так и не раз­га­да­ли. При­мер вто­ро­го приведу.

В полях за Малым Забом …

В по­след­нее вре­мя мно­го го­во­рят о том, что Си­рия от­во­е­ва­ла у кур­дов их глав­ный го­род Кир­кук, а с ним и oljefälten, т.е. важ­ней­ший ис­точ­ник до­хо­да. Пе­ре­во­дя ста­тью на эту те­му, пе­ре­вод­чи­ку нуж­но вы­брать под­хо­дя­щий эк­ви­ва­лент. Сло­во вполне «про­зрач­ное», ста­ло быть не про­бле­ма? – Но ка­кой эк­ви­ва­лент? Во-пе­р­­вых, пе­ре­вод­чик, не об­ла­да­ю­щий боль­шим опы­том, мо­жет под­дать­ся искушению…

Усатый нянь

Воз­вра­ща­юсь к те­ме, ко­то­рую на­чал в преды­ду­щей ста­тье в свя­зи с ком­мен­та­ри­я­ми к мо­е­му по­сту в фейс­бу­ке про cло­во springpojkar, ко­то­рое в га­зе­те бы­ло от­не­се­но и к де­воч­кам то­же. В од­ном из ком­мен­та­ри­ев со­вер­шен­но спра­вед­ли­во ука­зы­ва­ет­ся, что бы­ва­ет и на­обо­рот: в швед­ском язы­ке есть сло­ва «жен­ские по фор­ме» (”ord med kvinnlig form”), при­ме­ни­мые так­же и к муж­чи­нам, име­ю­щим «жен­скую» про­фес­сию. Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, в ка­че­стве при­ме­ра при­во­дит­ся сло­во sjuksköterska.

В некотором роде …

Мой недав­ний пост в фейс­бу­ке вы­звал до­воль­но ожив­лен­ную ре­ак­цию. Мое вни­ма­ние при­влек­ла фра­за в га­зе­те Sigtunabygden (18/10–2017) из ста­тьи о мест­ных тор­гов­цах нар­ко­ти­ка­ми:  Ungdomar, både killar och tjejer, är spring­pojkar åt de äldre. На слух но­си­те­ля рус­ско­го язы­ка зву­чит она по мень­шей ме­ре за­бав­но, а то и во­все как сти­ли­сти­че­ская безграмотность.

“Высокая болезнь”

Про­фес­си­о­наль­ный пе­ре­вод­чик неред­ко стра­да­ет про­фес­си­о­наль­ным за­бо­ле­ва­ни­ем: чи­тая лю­бой текст, он его со­вер­шен­но непред­на­ме­рен­но де­кон­стру­и­ру­ет, мыс­лен­но от­ме­чая все, обо что мож­но бы­ло бы спо­ткнуть­ся при пе­ре­во­де. Вер­но и об­рат­ное: на мой взгляд, тот не про­фес­си­о­нал, кто этим не болен.